Акция Архив

"Северная звезда"-2017

"Северная звезда"-2017

Объявлены лауреаты "Северной звезды"-2017

Литературная премия журнала "Север"

Литературная премия журнала "Север"

Лауреатами за 2017 год стали Андрей Фарутин (г. Петрозаводск), Александр Титов (Липецкая обл.), Олег Мошников (г. Петрозаводск), Алексей Казаков (г. Челябинск).


Позвоните нам
по телефону

− главный редактор, бухгалтерия

8 (814-2) 78-47-36

− факс

8 (814-2) 78-48-05

Free counters!

"Север" № 01-02, стр. 121

В городе N

Александра ПОЯРКОВА, ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНКУРС ЖУРНАЛА "СЕВЕР" "СЕВЕРНАЯ ЗВЕЗДА"


 

Александра ПОЯРКОВА

г. Рим

 

В городе N

(рассказ)

В городе, в котором я жила в детстве, был большой шинный завод. Некоторую часть бракованной продукции использовали для детских площадок – ставили в ряд ребром и где-то до середины закапывали в землю. Получалась такая шинная дорожка, по которой утром бегала и прыгала мелкотня вроде меня, а вечерами на ней пила пиво молодежь. Может быть, такое придумали делать не только у нас, но я потом была во дворах многих городов, но нигде больше такого не замечала.

Каждый город по-своему неповторим. И каждый меняется, гонится за модой, следит за новостями политики, растет или сохнет, разрушается, ремонтируется и украшается... Только если это город, где ты выросла, тебе не хочется видеть никаких изменений. Всего пару дней – и пусть все будет как тогда, как раньше. Поэтому, приехав, я не стала искать телефоны одноклассников или расспрашивать деда о знакомых, даже о соседях. Я и так уже вижу, что вместо волейбольной площадки сделали автостоянку, а на углу дома, где был магазин «Молоко», сделали салон красоты.

– Съездила бы погулять в центр... Прошлась бы по набережной... – сказал дед перед обедом. – Там так причал красиво отделали ко Дню города...

– Сначала суп доварю. Сегодня куриный, – ответила я и поцеловала его в лысую голову.

А через полчаса оделась и пошла к автобусной остановке.

Всего лишь за три неполных десятка лет я успела пожить не в одном городе и даже не в одной стране. Везде у меня остались компании друзей, с которыми я стараюсь не поддерживать связь. Конечно, у меня есть все адреса и телефоны и, может, я даже приеду к ним как-нибудь в гости, если буду уверена, что в этот вечер все будет как раньше. Не то чтобы я боялась перемен, но и жить воспоминаниями не считаю интересным. Кто-то мудрый сказал, что в одну реку нельзя войти дважды. Я запомнила.

Города – как те же некогда любимые люди. Несколько приятно оттого, что помнишь ближайший путь до аптеки, названия трех параллельных улиц и какая обычно погода в мае. И все, никаких больше чувств. И были ли?..

Я это и так знала, но мама сказала: «Придется мне брать отпуск за свой счет, ведь надо же ехать», а мне стало стыдно. Тогда я твердо заявила, что, пока мои документы готовятся, а работа меня не нашла, поеду я. Купила теплую куртку и билет на поезд.

Теперь, с настроением выполняемого долга, я доехала на желтой маршрутке до центра, вышла, закурила и в растерянности оглянулась. Что же делать дальше? Мне не на что смотреть, и нет ничего нового, что могло бы меня удивить. Может, «макияж» города и видоизменился, но все внутренности, его «мясо» остались прежними. В растерянности я побрела через парк. Под первой же лавочкой спал алкаш, почти все остальные занимали его братья по разуму. На тех, что в начале парка, поближе к ларьку, пили взрослые мужики. На дальних, там, где уже открывался романтичный обзор набережной, веселился молодняк. Школьники крутились под деревьями, прятали бутылки пива в перчатки и оглядывались, закуривая.

Я дошла до реки, унылой, серистой, ещё кое-где заплеванной льдинами. Посмотрела на прогуливающихся под руку старушек, редких бегунов с собаками, молодых барышень... Неожиданным пятном блеснула чересчур шикарная вывеска бара на втором этаже речного вокзала. И я пошла на этот свет.

Все было до противного свое. Прожив несколько лет в Греции и прознав «всю подноготную», я совершенно растеряла те чувства очарования и восхищения северного жителя, которые обычно они испытывают перед теплыми морскими городками, где, кажется, не прекращается жара, не кончаются фрукты с вином, песни, танцы и беспечные связи. Промучившись не одну зиму в доме без отопления, подхватив жуткую простуду от нескончаемых морских ветров, проведя не одну бессонную ночь из-за криков пьяных туристов, наконец пресытившись морем до кончиков волос, я уже была рада тому, что приходилось уезжать. Но и не знала, как вернуться на родину, казавшуюся уже рудиментом. Оказалось, это слишком легко и обыденно. Все черточки быта уже въелись в тебя и хорошенько пропитали, все знакомо, вплоть до стаканов в баре, в который тебе наливают виски. Хотя, казалось бы, откуда я могу это знать? Много ли раз я была в барах до своего отъезда? Думаю, можно на сигаретах в пачке посчитать.

А ведь наверняка почти все мои некогда друзья так и продолжали все эти годы жить: по выходным ездить на «тринадцатом» прогуляться в центре, покупать одежду в тех же магазинах и молоко в том же гастрономе, собираться теми же компаниями... Только к обычным темам разговоров прибавились обсуждения грудного вскармливания и умственного развития начальника. Как можно не сойти с ума в этой клетке? Как не давит это маленькое пространство, по которому ты курсируешь десятилетиями, день за днем – одно и то же? Мама рассказывала, что, когда приезжала в последний раз, встретила двух моих одноклассниц – Ленку с Надькой. Прогуливались под ручку, накрасившись одной помадой, – все как в старые времена, только пакета со сменкой не хватает. Одна вышла замуж за мальчика из нашего класса, другая – за своего соседа. У жителей этого города жизнь идет по трем этапам: воскресные спектакли во Дворце нефтяника сменяются ночными тусовками в клубе «Облака», потом все выходные – в винном отделе магазина «Юбилейный». Почти все лица, которые встречаются на улице, серые и злые. Разговаривать с тобой будут только сквозь зубы. Каждая лестница пахнет мочой, каждый газон завален покрывалом бутылок и целлюлозных оберток, каждое сиденье в транспорте надорвано или расписано. Это нормально, почти во всех городах так. Почти все так живут. Семь месяцев зимы, четыре месяца и две недели дождей.

Какое счастье, что ты когда-то увезла меня отсюда, мама! Уехать завтра и заклеить наклейкой от банана это место на карте Российской Федерации!

Бар на центральной набережной наверняка один из самых дорогих в городе. В будний вечер здесь тихо, шуршат несколько компаний и невнятная музыка. За овальной стойкой, прямо напротив меня, сидит клерк в костюме и лениво теребит свой бокал, опустив тусклый взгляд в инертную жидкость. Некуда спешить. Он поднимает на меня глаза и пальцами изображает просьбу о зажигалке. Может быть, конечно, я выгляжу так же уныло... Но я-то знаю, что давно уже никуда не спешу. Даже зажигалку кидаю лениво, гранью вперед, как плоский камень в воду, чтобы получился «блин» на поверхности. Он ловит, прикуривает и бросает её обратно, как подачу в волейболе – чуть подкинув вверх и ударив пальцами, задавая траекторию полета. Зажигалка падает в мой стакан.

Витя...

Его можно было, в принципе, опознать до того, как он поднял голову, до нелепых бросков, а всего-то по позе, очертаниям головы... Не знаю чего ещё... Ушей. Но я даже и не думала доверять таким своим ощущениям, что за глупость. Я так отвыкла, что можно встретить настолько старого знакомого случайно, просто по другую сторону стойки. Вру. Да просто я не хотела его узнавать.

Витя когда-то был капитаном волейбольной команды, баскетбольной команды, футбольного клуба школы, диджеем на субботних дискотеках, ведущим на праздниках… В общем, звездой. Каждый может вспомнить о таком «школьном герое» своего времени. Мы очень дружили, ходили под ручку, высиживали на сборах совета старшеклассников и хихикали, забившись в дальний угол, напивались иногда. Ну, целовались пару раз. В общем, было что-то невнятное, подростково-крикливое... Если сейчас составлять рейтинг десяти главных людей моей жизни, вряд ли бы он в него вошел. Хотя а кто вошел бы?..

Он лениво курит, вглядываясь в мое лицо. Возмужал, приоделся, отрезал юношескую гриву и бородку – повзрослел, но не постарел. Однажды классе в девятом мы развлекались – устроили подобие вечера встречи выпускников и размечтались о том, «как это будет все у нас через двадцать лет», разъехидничались на тему наших разжирневших когда-нибудь девочек, спившихся мальчиков и их карапузов. Он сказал: «Тебе, думаю, это не грозит. Ты с твоей-то энергией и успешностью и в пятьдесят будешь выглядеть как нимфетка». Потом летом я переехала и к нему в гости проведать так и не добралась, хотя и обещала много. Неисповедимы пути господни – вот и свиделись. Двадцати лет ещё, правда, не прошло, но сколько уже успело поменяться? Много ли?..

– Эльза, – говорит он вдруг громко, махая рукой.

Я вздрагиваю. Видимо, не многое изменилось, раз узнал. Как дела, Витя, что ты делал эти годы, чем жил? Что я могу тебе рассказать? Я, конечно, очень успешна, как ты и предсказывал. После нашего расставания поступила в один из лучших вузов страны, потом разочаровалась и бросила. Вышла замуж за бизнесмена, уехала жить в большой дом у моря. Потом развелась, вернулась обратно. Кстати, другой язык так нормально и не выучила. Нигде не работала, друзей всех где-то забыла. Что рассказать тебе, что же у меня нового? Пятнадцать килограммов. Тебе интересно?

Он не сводит с меня взгляд, видимо, ждет ответа. Потом берет свой бокал и идет ко мне. Имя мое редкое, ни с кем не спутаешь. В Греции меня с ним и моей внешностью принимали за немку.

– Что? Вы ошиблись, – и отпиваю из бокала большой глоток, выуживая губами плавающую в нем зажигалку.

– Правда? – он садится рядом со мной и долго смотрит. – Тогда жаль. Вы очень похожи на мою старую знакомую.  Я Виктор. Да выбросьте вы эту зажигалку, она уже отсырела вся, наверное. У меня есть.

Господи, ну какая же идиотка. Успокойся, засунь руки между коленок и спокойно посмотри на него. Здесь темно, почти ничего не видно, он не знал про тебя ничего целую вечность. Да если хочешь, можешь вообще с ним не разговаривать! Развернись и езжай к деду.

– Вы не против, если я составлю вам компанию? Раз уж я так глупо обознался... Выпьем вместе. Интересно, что сейчас делает Элка? Не удивлюсь, если она молодежный кумир где-нибудь в Канаде.

– Вы водку любите? Давайте возьмем.

Нам приносят шкалик «Парламента» и рюмки. В Греции пьют водку в стаканах – сто грамм водки, много-много льда и кусок лимона. Я, когда впервые увидела, чуть не подавилась ею же.

– За друзей, – поднял Витя рюмку и выпил хлопком.

– Бывшая любовь? – спросила я.

– Не то чтобы… Просто хорошая девчонка, талантливая очень. Егоза была страшная! Ну да ладно. Давайте какой-нибудь стандартный вопрос. Как вы здесь оказались?

Я испуганно смотрю на него.

– Я имею в виду… Не все же ходят пить в среду вечером. А у тех, кто ходит, должны быть на это причины. Ладно, наверное, бестактный вопрос... Извините. Давайте ещё по одной.

Ямос!* Теперь я рот боюсь раскрыть – боюсь, что он узнает мой голос. Сколько раз мы пели, орали, визжали дуэтом под гитару. Зачем я начала врать? Какая мне разница до того, что бы он подумал? Я не видела его десятилетие и, надеюсь, больше никогда не увижу. Теперь же признаваться во вранье совсем глупо. Он же никогда не был дураком, этот Витя. Сразу поймет все причины.

– Теперь за знакомство, – он звенит боком своей рюмки об стенку моей – и опрокидывает её в рот. – Я, знаете ли, правда считаю, что случайных встреч не бывает. Вот, например, знаете, как я со своей женой познакомился? Ехал ночью из Москвы домой на поезде, не спал несколько дней. Так заснул, что проснулся уже в Череповце. И проводник меня забыл разбудить. Вышел, растерянный, на вокзал, пошел билет покупать. Подхожу к кассе, а за окошком девушка сидит, красивая – глаз не отвести! Я не удержался, сказал, мол, отмените билет, давайте лучше встретимся вечером. А уже через три дня её к себе увез… Молодо – горячо.

Давно ли он стал так пить, этот Витя. Ладони у него большие, загорелые, пальцы длинные, мелко подрагивают, барабанят по рюмке. Кольцо тоненькое, серебряное. Значит, вокзальная красавица ещё в силе? Или какое оно может быть по счету?

– Жена моя сейчас в отъезде, – будто подслушав мои мысли, отвечает он. – Уехала с сыном в санаторий почки ему лечить. Да, – он делает большую паузу. – Но это ничего, ничего. Мне врач его сказал – это хорошо, что мы так рано это обнаружили. Сказал, что есть большой шанс все вылечить и больше никогда об этом не вспомнить. У вас дети есть? Нет? Знаете, я понял, что пока своих не сделаешь – никогда не поймешь, что это такое…

Он опять разливает водку. Надо бы сказать, чтобы снизил темп. Внутри, в грудной клетке, образовался как будто свищ – то ли тошнит от него, то ли, наоборот, хочется подпрыгнуть. Глазам горячо и неспокойно. Но дело не в алкоголе, а в каком-то внутреннем ощущении, которое я никак не могу понять и назвать как-либо.

– Женщинам, наверное, страшнее детей заводить. На них же больше ответственности  ложится. Всё боятся, что что-то в жизни упустят, чего-то не успеют. А мне кажется, было бы желание – все успеешь. Встретил недавно свою одноклассницу Надьку. С выпускного её не встречал. Она за это время и звание младшего лейтенанта милиции получила, и двоих родила… Главное: глаза счастливые – смотреть приятно.

Витя все говорил, рюмки все плыли. Я уже плохо слушала его, все царапала ногтями барную стойку. Он, кажется, рассказывал про фирму, в которой занимает пост вице-президента, про походы в тайгу, про каких-то людей, про какие-то клубы по интересам… Речь его становилась более мягкой и невнятной. Внутри меня же росла уверенность в правильном выборе своей тактики – умолчания. Я не знала бы, как построить наш с ним диалог – как кричать друг другу, находясь в разных башнях.

Зазвонил телефон, я извинилась и вышла в вестибюль. В трубке дед спросил, скоро ли я приеду домой – он не знает, одному ли ему ужинать или подождать меня.

Я вошла обратно в бар и попросила бармена вызвать такси.

– Спасибо. С вами очень интересно говорить, – сказал Витя. – Знаете, я каждый день вижу сотни людей... Со многими я обсуждаю разные рабочие дела, городские, погоду, всякую муть… И очень редко встречаю тех людей, которым было бы интересно, как дела у меня. С друзьями видеться времени почти нет. Последние недели ещё живу один. Хоть вешайся... Скорее бы мои родные приехали. Простите, я даже не узнал, как вас зовут. Все было ощущение, будто с давним другом говорю.

Я махнула рукой и кинула в сумку сигареты и телефон.

– Я провожу вас.

Мы вышли на пустую набережную под моросящий мерзкий дождь. Колкие капли плевали в лицо, в глаза.

– За что я только люблю этот город? Уехать бы поближе к морю, купить лодку…

 В Греции, в городе, где я жила, в это время года уже гуляют первые туристы, мелькая цветными юбками и яркими майками, начинают грохотать прибрежные бары и носятся радостные таксисты. Здесь же даже не работает половина фонарей. Мы стояли, засунув руки в карманы пальто, наконец-то молча, и потихоньку мокли. Подъехала черная «Волга» с шашечками. Я повернула к нему голову, тут он обнял меня и, покачиваясь, запел: «Безобра-азная Эльза, королева фли-ирта, с банкой чистого спирта я спешу к тебе...» Я уткнулась в его воротник и зажмурилась. Это был наш хит, исполнявшийся дуэтом в кульминации вечера, когда пьяное состояние достигало своего апогея. «Нам по двадцать семь лет, и все, что было, не смыть ни водкой, ни мылом с наших душ». Витя чуть наклонился, я на всякий случай отвернулась, и он поцеловал меня в лоб. Я отошла от него и села в такси. Сказала водителю адрес, потом посмотрела в окно, но уже никого не увидела.

 

Перед ужином дед пил свои таблетки. На ужин ели котлеты с картошкой. После пили чай с печеньем.

– Пенсию сегодня дали! Её всегда приносит одна девчушка – лет сорока. Очень я люблю, когда ко мне приходят. Хотя, кажется, она не очень умна, но зато хоть какой-никакой веду разговор немножко. Человек все-таки стадное существо, Элюша. Очень ему плохо без общения.

– Давай соберем твои вещи и поедем завтра домой, – сказала наконец-то я. – Знаешь, как тебя все ждут! Как мама будет рада.

– Переезжай-ка лучше ты ко

мне. Очень мне с тобой хорошо. Найдешь себе здесь работу, друзей старых, я тебя обременять сильно не буду… Представляешь, все три дня, что ты здесь, у меня такое чудесное давление, как уже несколько лет не было, – смеялся дед.

Он, сгорбившись, медленно ходил по кухне, тяжело дышал и смачно затягивался папиросой. Подошел к подоконнику, затушил бычок в старой банке из-под кофе, заложил руки за спину и застыл.

– Ой, снег опять пошел, ты смотри! – воскликнул дед.

Я подошла к раковине и начала мыть посуду. Подбитые стертые тарелки, железные вилки... Из крана холодная вода текла тоненькой струйкой, зато труба плевалась. На полу опять лежали куски штукатурки. Первые два дня здесь я пыталась привести квартиру в приличный вид – несколько раз перемывала старыми майками вздутые полы, чистила стены, стирала пыль, собирала по всем углам паутину, выкидывала коробки и нескончаемые давно начатые банки с уже порчеными маринованными огурцами… Теперь можно было оглянуться и ощутить, какой сизифов труд это был, какой масштаб бедствия уже есть. С тех пор как три года назад умерла бабушка и дед живет один, дом моего детства превратился в хлев. Да и как по-другому, если у него уже почти нет ни сил, ни зрения?

– Что ты упрямишься, если тебе плохо здесь! – закричала я. – Если есть дом, где тебя любят и ждут, где чисто, где всегда тебя вкусно накормят, где ты нужен! Нельзя же быть все время одному. А если ты опять плохо себя почувствуешь? Если, не дай бог, не успеешь вызвать врачей?

Дед молча смотрел в окно и тихо покачивался. Как Витя недавно. Я выключила воду, вытерла руки о дырявое полотенце, подошла и обняла его за худые плечи.

– Знал я, что такой разговор будет. Не обижайся, хорошая моя. Это мой дом уже много лет, и я здесь хозяин. Я никуда отсюда не уеду.

За окном и правда шел снег и таял в лужах. Горел один фонарь, и под ним чернели скользкие шины. Где-то за стеной завыла собака. Дома меня ждет все то же самое. Купить, что ли, билет в Азию, например до Ташкента, уехать, найти себе там подработку, жилье? Я никогда ещё там не была. Там, наверное, все совсем по-другому. Может, там лучше?

Дед похлопывал меня по ладоням.

– Не грусти. Я приеду на недельку, как обычно. Всем большой привет передавай. Обязательно передавай привет всем.

 

* Ямос! – «Будь здоров!» по-гречески во время застолья

 

Назад