Акция Архив

"Северная звезда"-2018

"Северная звезда"-2018

Обнародован список финалистов «Северной звезды»-2018

Литературная премия журнала "Север"

Литературная премия журнала "Север"

Лауреатами за 2017 год стали Андрей Фарутин (г. Петрозаводск), Александр Титов (Липецкая обл.), Олег Мошников (г. Петрозаводск), Алексей Казаков (г. Челябинск).


Позвоните нам
по телефону

− главный редактор, бухгалтерия

8 (814-2) 78-47-36

− факс

8 (814-2) 78-48-05

Free counters!

"Север" № 07-08, стр. 84

Движение жизни неизъяснимой...

Евгений ИВАНИЦКИЙ, Поэзия


 

Евгений ИВАНИЦКИЙ

г. Фрязино

 

«Движение жизни неизъяснимой…»

 

ДОМ

Дом - живая душа. Память лестниц, перил…

Он заждался тебя, занемог, захандрил.

В темных окнах его – погрустневших глазах –

Отблеск старой любви, одиночества страх.

Дом так верил тебе, вдаль смотрел столько дней,

И мечтал, словно пёс, о хозяйке своей.

Буду с ним говорить – заговаривать боль.

Так и сходят с ума, отыграв свою роль.

Ни единой звезды за квадратом окна,

А звериная нежность проста и темна.

Дом тихонько скулит, и бывает, поверь,

Что сама по себе открывается дверь,

Но стучат каблучки и не то, и не так –

Той мелодии нет, а она не пустяк…

Спит кирпичная плоть, и зеркал западня,

Где печаль с каждым днём размывает меня.

Как строги зеркала, как бесшумна волна!

О тебе – скрип дверей, о тебе – тишина.

 

СОЛДАТИКИ

                       Всё в будущем,

                                       за морем одуванчиков.

                       Мне кажется, что я – один из мальчиков.

                                                    Александр Кушнер

Нам снились воины, бои в развалинах.

Кричали воины: «Вперёд! За Сталина!»

И прорастали мы из камня битого,

Из фотографии отца убитого.

Ах, сны огромные, послевоенные!

По нашим улицам шагали пленные.

Наш бедноватый рай трещал атаками.

Мы всё татакали, а мамы плакали.

В солдатиков играли мы, в солдатиков!

Катали пулечки из липких фантиков.

Война опять звала в свои пожарища,

Где у солдатика – лицо товарища…

И сами мы судьбу свою накликали.

Стальные скрипки вволю попиликали.

Не оловянные сражались лейтенантики.

В чужой земле гниёт зерно романтики…

Так далеко от мам своих зарытые,

Изломанные мальчики, забытые –

Не вспомнить имени, не вспомнить отчества.

Служить отечеству – путь одиночества…

В руинах времени не спят мечтатели.

Царица-боль взошла, и снится матери, –

Звездою мальчик стал. Любви! – не мщения.

Дух захватило от высот,

Высот прощения…

 

ПОПЫТКА ОГЛЯНУТЬСЯ

Колеблется пламя, дрожит, угасая,

Свеча затухает… Займётся ль другая?

И что же запомнилось, что же осталось?

Был шарик воздушный, надежда и жалость,

Мишень паутины и тонкие струны

Над пентаграммами пыльных петуний,

Июнь первых ягод и дачного чая,

Июнь, что сломался, как ветка сухая…

Шатается память, ведь ей не по силам

Обратный отсчёт, возвращенье к могилам,

Тот запах лекарств и молчанье кукушек,

Кардиограмма еловых верхушек.

Слоняется память в толкучке больницы,

Она не забыла угрюмые лица.

Не тешься надеждой, не жалуйся другу:

Несчастье – кругами, несчастье – по кругу…

Так дайте мне время! Забуду о яме.

Трава эту глину скрепляет корнями,

Скрепляет – не может. Стою в чистом поле

С душою озябшей, а глина глаголет…

Но были не только несчастья, больница.

Я видел другие, счастливые лица,

Улыбку мальчишки на площади скучной,

Взлетающий в небо шарик воздушный.

Был в храме гудящем огонь нисходящий,

Огонь нисходящий над жизнью пропащей.

Дыхание Бога, дыханье любимой,

Движение жизни неизъяснимой…

 

ДАМА С СОБАЧКОЙ

Стояли, прощались до позднего часа…

Мерцал равнодушно фонарик баркаса,

Смотрел полусонно: ему надоело –

Опять кто-то плачет. Обычное дело.

А сколько их было – курортных романов,

Надежд, обещаний, беспечных обманов!

Мужчина, целующий женщине руки,

Смычок, что поднялся над скрипкой разлуки, –

Так было, так будет, – Луны безмятежность,

Прибой и его исполинская нежность…

Но двое боялись и ждали развязки,

Воруя у счастья последние ласки.

И были безумье, тоска и отрада,

Познание неба, предчувствие ада.

Пустые мечты и печальная кода 

В темнеющем небе, в гудке парохода…

Но люди, решаясь, тянули невольно –

Рвануть по живому и страшно, и больно…

Шпиц слушал хозяйкины вздохи и охи

И думал: «Пустое! Вот если бы… блохи!»

Пушистый, весёлый, носился у моря,

То чаек пугая, то с крабами споря, –

Пёс чистый душою, пёс белый, как пена,

Не знавший сомнений и слова «измена».

С хозяйкою милой он будет навеки:

«Зачем расставаться? Эх, вы, человеки…»

А люди прощались, округа дремала.

Собачка смотрела и не понимала…

 

Назад