Акция Архив

"Северная звезда"-2017

"Северная звезда"-2017

Объявлены лауреаты "Северной звезды"-2017

Литературная премия журнала "Север"

Литературная премия журнала "Север"

Лауреатами за 2017 год стали Андрей Фарутин (г. Петрозаводск), Александр Титов (Липецкая обл.), Олег Мошников (г. Петрозаводск), Алексей Казаков (г. Челябинск).


Позвоните нам
по телефону

− главный редактор, бухгалтерия

8 (814-2) 78-47-36

− факс

8 (814-2) 78-48-05

Free counters!

"Север" № 11-12, стр. 153

Нас держит круг костра...

Елена ГЛИБИНА, ПОЭЗИЯ


Елена ГЛИБИНА

г. Сортавала, Республика Карелия

Елена Дмитриевна Глибина – автор поэтического сборника «Лиственная речь» (2001) и публикаций в журналах «Север», «Аврора», «Русская провинция» и «Литературной газете».

Работает журналистом.

 

«Нас держит круг костра...»

 

VOLARAS!

Живешь в Сортавале, где холод собачий;

а хочется в Индию или Париж.

Легко, безбилетно махнуть наудачу;

вот так оттолкнулся – и сразу летишь.

 

Живешь в Сортавале, где солнца на грошик,

а хочется в Чили –

                               и (или) в Перу.

Пристроив в багаж этот город продрогший,

как облако-птица парить на ветру.

 

Блажен, кому ночью в постели не спится

с волшебной мечтой о далекой стране.

Попутного ветра – и пусть вам летится,

и киньте, счастливцы, по перышку мне.

 

Ведь тот, кто обжёгся блаженством полета,

вновь прежнюю кожу не сможет надеть.

Он будет агентом небесного флота

среди некрылатых нормальных людей.

 

Он будет и дома немного пришельцем,

отшельником с облака, острова грёз;

поэтом без Музы; бесправным лишенцем –

и жить невпопад, а порой не всерьёз

 

в своей Сортавале, вокзале, подвале,

в то время, как хочется снова в Париж.

Взмахнули руками – и в небо упали!

Как облако-птица, в эфире паришь.

 

Когда бы не сети реальности липкой,

не эта толока, забота, игра;

а там уж и ангел с дежурной улыбкой

хватает за крылышко – хватит, пора...

 

НОЧНОЙ ПОЛЁТ

...А ночью мир особенно непрочен –

и это знает каждый, кто не спит;

кто слышит, как на крыше жесть грохочет

и наша мачта гнется и скрипит.

 

Бунтуют вёсла, рвутся из уключин,

и хлещет ночь в пробоины дыру.

Кораблик наш, что за день был приручен,

внезапно отбивается от рук.

 

Титаник наш летит на айсберг грудью –

лишь потому, что в сумрачном бреду

ночь вырубает бортовой компьютер

и предлагает править на звезду.

 

Нет у неё для нас другого света,

других небес, луны и корабля,

ключа к замку и на вопрос – ответа;

лишь жажда в глотке, чтоб вопить «земля!».

 

А хочешь плыть и насмерть упираться,

и наплевать на бредни в новостях –

она вручит лихой компас пиратский

и флаг, где пляшет череп на костях.

 

Цивильный лоск смахнёт солёным шквалом,

когда ты будешь, в ярости крича,

накрытый с головой девятым валом,

лететь сквозь ночь по лезвию луча.

 

ОГОНЬ

Нас держит круг костра в своей ладони грубой.

Над пропастью ночной дымится Млечный путь.

К священному огню протягивая руки,

хотя бы до утра попробуй дотянуть.

 

Терпя за часом час, в опале продержаться,

догрызть пустую ночь, как брошенную кость,

когда взамен чудес земных цивилизаций –

лишь вёрткого огня прирученная злость.

 

А за спиной снуют прожорливые тени,

почуяв нашу плоть; мы против них одни,

одни на всей Земле; одни во всей Вселенной,

и духи темных сил смертельно голодны.

 

Они умеют ждать; вон там, за светлым кругом,

ползёт на брюхе тьма и воет на Луну.

Но мы в ответ тесней вжимаемся друг в друга

и не даём уснуть неверному огню.

 

Нас крепко тянет смерть незримой пуповиной

в солёный тёплый сон, где цепенеет кровь

и где ещё вчера мы были той же глиной,

покорной и немой под пальцами богов.

 

От вечности родной мы оторвались с кровью.

И надо жить самим, за свой огонь дрожа;

и, каменную ночь пристроив к изголовью,

в непрочном сне идти по лезвию ножа.

 

До света дотянуть, дожить – всего$то дела;

вцепиться в неба край, где плавится звезда,

чтоб остро ощутить сиротскую отдельность

от неба и земли –

                            и это навсегда.

 

НЕДВИЖИМОСТЬ

Вот всё не разживусь никак

ни личным островом, ни дачкой на Канарах;

аэропланом и воздушным шаром,

публичной славой и толпой зевак.

 

Гламурной яхтой и пиратским бригом,

звездой в ночи, горячей, как слеза;

свободой выбора, известной лишь по книгам,

отвагой плыть куда глядят глаза.

 

Да бог с ним, с островом и яхтой на Канарах,

когда не разживусь и более земным –

мобильником, недраных тапок парой

и безмятежным сном, в котором снятся сны.

 

И ветер перемен, с которым разминулись,

в бессоннице моей срывает все огни;

и я кричу – постой! – среди ослепших улиц,

и за спиной не чувствую страны...

 

***

Скорее в ночь – упасть с разбегу

в прореху, прорву, синеву;

обжечь лицо горящим снегом –

и убедиться, что живу;

 

и что стоит на прежнем месте

звезда – на грозной высоте,

дорога в холоде предместья

и луч, распятый на кресте;

 

и что стереть не в нашей власти

ни этот свет, ни этот храм;

ни город, пригвождённый насмерть

к своим могилам и камням.

Назад