Акция Архив

"Северная звезда"-2018

"Северная звезда"-2018

Продолжается конкурс "Северная звезда"-2018. Дедлайн - 30 сентября.

Литературная премия журнала "Север"

Литературная премия журнала "Север"

Лауреатами за 2017 год стали Андрей Фарутин (г. Петрозаводск), Александр Титов (Липецкая обл.), Олег Мошников (г. Петрозаводск), Алексей Казаков (г. Челябинск).


Позвоните нам
по телефону

− главный редактор, бухгалтерия

8 (814-2) 78-47-36

− факс

8 (814-2) 78-48-05

Free counters!

"Север" № 11-12, стр. 137

Поклонись марциальной воде…

Андрей РАСТОРГУЕВ, ПОЭЗИЯ


Андрей РАСТОРГУЕВ

г. Екатеринбург

 

«Поклонись марциальной воде…»

 

МАРЦИАЛЬНЫЕ ВОДЫ

              Первый российский курорт в Карелии,

              где четырежды лечился Петр I,

              сохраняет старое имя железистых вод,

              идущее от планеты Марс.

 

Поклонись марциальной воде –

так целебный источник устроен:

чтобы удостоверить – достоин,

поклонись марциальной воде.

Это очень земная вода

из корней сердцевинного леса –

хоть по богу войны и железа,

если в меру – не будет вреда.

Наливали тогда доктора –

со щедра серебра, не горстями.

Но карельский медведь и крестьянин

отыскали её до Петра.

Мы не в царской идём череде,

но и нами земля прозвучала.

Если телу с душой полегчало –

поклонись марциальной воде.

 

ЯБЛОНИ ВАЛААМА

С ветхозаветного Адама

тысячелетия храня,

на мягких лапах Валаама

лежит гранитная броня.

Но человек не знает меры

своих неимоверных сил –

и устыдились маловеры,

и камень заплодоносил.

В северорусские просторы

давно, как будто испокон,

глядят израильские горы

Фавор, Сион и Елеон.

Когда бессмысленно опасный

огонь пойдёт по головам –

как Иерусалим запасный

волнам открытый Валаам.

Пока в неимоверной каше

не потемнела высота,

успей к молению о чаше

у Гефсиманского скита,

дыханием неплотоядным

открыв на кончике весла

в одной из валаамских яблонь

познание добра и зла…

 

 

 

 

СТАРИК И МОРЕ

   Карельскому поэту

   Александру Волкову

 

Чай-иван зацвёл на косогоре –

самый плодовитый из Иванов…

Сямозеро – маленькое море

между двух великих океанов.

Норов у него не голубиный –

выходи с опаской на моторе.

У него есть мели и глубины,

и старик, необходимый морю.

 

От высокой горницы к подвалу

шоркая подошвами пороги,

он один хозяйствует помалу

в доме у прибоя и дороги.

Но, пускай не вовсе умалила

тело жизнь цепочкой годовою,

заросла смородина-малина

сорною травою-крапивóю.

 

Нá берег с воды не торопился,

сетки ставил бережно и ловко,

а теперь у дедовского пирса

ливнями захлёстнутая лодка.

И, в неторопливом разговоре

скрадывая долгую тревогу,

слышит он, как Сямозеро-море

плещется на старую дорогу,

валуны волнами осыпает,

подо льдом – и то не засыпает…

………………

Был старик лесовик,

был старик рыболов,

а теперь ни уму и ни сердцу…

За несметными следом

он тоже готов

отворить у истории дверцу,

как ещё отворяет

чуть свет или снег

побелённую печь домовую…

Там спекается век,

рассыпается век,

вылетает в трубу дымовую.

 

- Лебединого времени

не проворонь…, –

наставляют земные глубины.

Ненасытно голодный

до жизни огонь

добирается до сердцевины,

где на памяти детской

горчит не угар

на Урале на лесоповале,

а противоцинготный

сосновый отвар –

хоть залейся, его выдавали…

 

…………………….

По укладу веков или расположению звёзд,

или недоумению вросшего в давнее стремя

завершённое время впивается в собственный хвост…

Но кто приговорил, что уже завершается время?

 

И покуда киты-черепахи несут материк,

по дороге к высокой воде соглашайся, не споря:

на морском берегу обязательно будет старик –

если он, разумеется, у настоящего моря.

 

А когда соберёшься нелицеприятный итог

подвести подо всем, чем сгодился родне и Отчизне –

отыщи не биток, а едва приоткрытый виток

всё ещё неожиданной и неистраченной жизни.

 

Есть во имя чего – и воистину стоит начать

с белоснежной бумаги ли, с чистого ль белого снега…

И рыбацкую лодку по-прежнему будут качать

океанские зыби на Ладоге и на Онего.

 

Назад